| |
Предлагаемые материалы первой попыткой специального исследования идеологического аспекта культа японского императора (по-японски «тэнно») в советском японоведении.
Хотя наши ученые не раз обращались к проблематике, так или иначе связанной с институтом императорской власти в Японии, эта тема еще не стала предметом всестороннего и постоянного научного изучения, тогда как в Японии тэнноизм и императорская система находятся в зоне самого пристального внимания. В Японии издается такое море книг, статей по проблемам монархии, что в нем легко утонуть даже специалисту. Подобный интерес вполне обоснован, поскольку определяется реальной значимостью этих проблем для истории и современности Японии.
В наши дни в высокоразвитой индустриальной державе Востока — Японии наблюдается повышенный интерес правящих кругов к политико-идеологическому использованию императора как символа национального единства. Это видно даже поверхностному наблюдателю. А вот ответить на воп¬рос, почему в современной Японии столь сильны монархические настроения, не так-то просто. При попытках разобраться в нем становится совершенно очевидно, что невозможно оценить роль императора-тэнно в современной Японии исключительно с точки зрения сегодняшнего дня, не рискуя неминуемо исказить суть проблемы или же оказаться лишь в роли растерянного иностранца в таинственном мире восточной культуры. Достаточно сказать, что в том или ином виде нынешние положения тэнноизма оказываются опосредованным переосмыслением классической мифологии Японии и традиционных представлений об императоре, восходящих к глубокой древности. Иными словами, если принцип историзма должен лежать в основе любого исследования, то при изучении проблем японской монархии он оказывается вдвойне необходим. Это обязывает проследить судьбу института императорской власти в Японии и идей, с ним связанных, на протяжении всей его долгой, более чем тысячелетней истории вплоть до наших дней.
Полный текст »
Массовое почитание императора сознательно культивировалось (посредством государственного синтоизма) правителями эпохи Мэйдзи (1868—1912), видевшими в императорском престоле единственно надежную опору в деле консолидации нации в условиях отсталости и слабости Японии, которой угрожала потеря национальной независимости. Но, формируя систему тэнноистских взглядов, официальные идеологи искусно вплетали в нее глубоко укоренившиеся в национальной этико-политкческой мысли догмы синтоизма, принципы конфуцианства, даосизма, буддийской философии, древние народные представления и верования.
Тэнноистская и вообще официальная националистическая идеология в Японии 1868—1945гг. зиждилась прежде всего на идеях движения «за возрождение синто древности», возглавлявшегося школой «национальной науки» (кокуга-куха), а также сторонников синто-конфуцианского синтеза, объединявшихся вокруг школы Мито (Мито гакуха) и выдвинувших в конце XVIII — первой половине XIX в. теоретическое обоснование свержения сёгуната и реставрации императорской власти.
Общественно-политическая мысль и того и другого направления была обращена в прошлое — к самым истокам японской государственности, воплощавшей, по глубокому убеждению сторонников упомянутых школ, «незамутненный» последующими наслоениями духовных культур Китая и Индии «дух Ямато» (Ямато дамасии), поэтому для понимания основополагающих понятий тэнноизма необходимо хотя бы кратко проследить главные этапы развития института монархической власти в Японии и эволюцию взглядов на роль императора, начиная с древности и до реставрации монархического правления (1867 г.).
Полный текст »
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
После завершения борьбы между сторонниками сёгуната и поборниками реставрации императорской власти в пользу последних перед новым правительством встала задача ускоренного укрепления страны в экономическом и военном отношении, сформулированная лидерами Мэйдзи в виде лозунга создания «богатой страны и сильной армии» (фу-коку кёхэй). Необходимость осуществления этой задачи в кратчайшие сроки была обусловлена давлением западных держав и угрозой потери национальной независимости страны.
Новоявленные правители Японии оказались в сложном положении. С одной стороны, было ясно, что без модернизации по западному образцу всех сторон жизни общества, без переустройства его на новой основе решить поставленную задачу исключительно трудно. С другой стороны, чрезмерное увлечение западными науками и идеями было чревато потерей самобытности японской культуры, распадом целостности складывавшегося национального организма. К тому же к глубинному, сущностному восприятию нового в западных формах оказались готовы лишь наиболее образованные слои японского общества, а на массовом уровне стремление научиться у Запада часто приводило к уродливому преклонению перед достижениями более высокой цивилизации, к поверхностному копированию поражавших своей новизной чисто внешних проявлений незнакомой культуры. В таких условиях политические лидеры Мэйдзи после двадцатилетних осторожных поисков сбалансированного подхода к выработке конкретных путей перестройки отказавшись от коренной ломки традиционных моральных устоев общества, а взяли курс на трансформацию использования укоренившихся и доступных восприятию широких масс традиционных стереотипов религиозного сознания. Принимались меры к тому, чтобы заимствования из чужеродных культур носили исключительно утилитарно-прикладной характер и не затрагивали духовных основ японской нации. Как говорили тогда в Японии, развитие страны должно было совместить «японский дух и европейские знания» (вакон ёсай). Конечно, такое компромиссное решение таило опасность многих противоречивых столкновений, и все же, как это ни парадоксально, по-видимому, именно такой путь обеспечил Японии выживание и быструю модернизацию.
Добиться единства нации, идеологически завоевать массы, решить задачу их политической активизации под контролем правительства, учитывая социально-политические и культурно-психологические особенности массового сознания того времени, можно было, лишь создав цементирующую идеологию, соединявшую в себе одновременно религиозное и националистическое начала. Именно этим условиям соответствовала идеология тэнноизма, сохранившая многие элементы, уходящие корнями в религиозные традиции. Другой ее характерной чертой была откровенная националистическая направленность. В то же время в нарушение религиозной традиции веротерпимости (японцы издавна поклонялись многочисленным божествам различных религий одновременно, часто разделяя их лишь функционально) возвышение синто в его государственной форме сопровождалось притеснением других религиозных направлений. Теперь требовалось отдавать предпочтение только одному из богов, а именно «живому богу» — императору.
Полный текст »
Ядром идеологии тэнноизма служит комплекс понятий, обозначаемых обычно в японской литературе труднопереводимым словом «кокутай». Востоковед Т.П. Григорьева определяет это понятие как «моральную основу социального организма» и поясняет: «В Японии веками складывалось представление о государстве как сложном организме, континууме, жизнь которого обусловлена определенным типом связи всего со всем. Все связывалось воедино не законоположениями и не конституцией, а Небом, т.е. законами самой природы, реализованными в конкретных этических принципах. Стало быть, традиционная мораль, с точки зрения японцев, и есть то, что непосредственно
связывает отдельные части между собой, то, чему нация обязана своей целостностью». Г.Е. Светлов, считая, что перевод слова «кокутай» как «национальный государственный строй» недостаточно полно передает чрезвычайно емкое содержание этого термина, предлагает воспользоваться удачно найденным описательным переводом «кокутай», предложенным Дж. Спа: «уникальная (японская) национальная сущность». Такой перевод наиболее полно раскрывает особенность трактовки «кокутай» официальными националистическими идеологами как понятия, охватывающего политические, моральные, религиозные, исторические и географические особенности Японии — «божественной страны». Главным элементом «кокутай» считается идея мистической связи между императором и японским народом. Именно эта связь признавалась фундаментом японского государства и нации в официальной националистической литературе на протяжении всего периода с революции Мэйдзи и до конца второй мировой войны. Основными компонентами структуры «кокутай» можно считать миф о «божественном» происхождении японского государства (или концепцию «духа основания государства»), миф о «божественных» добродетелях императора и «уникальных» моральных качествах японских подданных («японский дух»), наконец, миф о «великой миссии нации».
В тэнноистской идеологии постоянно фигурировали ссылки на силы, стоящие за пределами человеческого разумения, — на божественное провидение. Японское государство, согласно официальной версии, возникло по воле главной богини синтоистского пантеона — богини солнца Аматэрасу, она заложила и основы престола, который поэтому объявлялся таким же «вечным и нерушимым, как Небо и Земля». Вот одно из типичных утверждений официальной пропаганды: «В великой священной воле и великих священных деяниях императора — воплощенного божества проявляется великая божественная воля императорских предков (имеются в виду прародительница императорской династии — богиня Аматэрасу и императорские предки. — Т.С.-Н.), а их воля определяет бесконечное будущее нашей нации».
Полный текст »
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7
Эволюция государственной идеологии и массового восприятия образа императора в период господства императорской системы распадается на ряд этапов. Первым можно считать двадцатилетие, хронологическими рамками которого выступают реставрация императорской власти в 1867 г. и обнародование конституции Мэйдзи в 1889 г. В эти годы, характеризовавшиеся бурными переменами во всех областях общественной жизни страны, постепенно формулируются основные положения тэнноизма, изучается возможность их использования в массовой пропаганде культа императора. Именно к концу этого периода складываются параметры официальной идеологии, получившие юридическое закрепление в конституции Мэйдзи.
При формировании государственного аппарата в Японии в ходе незавершенной буржуазной революции Мэйдзи институт императорской власти был укреплен и трансформирован для служения нуждам капиталистической модернизации. Этот момент во многом сознательного конструирования и использования императорской системы лидерами Мэйдзи послужил причиной для упрощенных оценок ее роли многими японскими прогрессивными исследователями. Примером такой оценки может служить работа К. Иноуэ.
«Современная императорская система, — писал Иноуэ, — не возникла в результате постепенной модификации и улучшения того, чем Япония располагала с основания государства. Она была сформирована лишь совсем недавно, в период так называемой императорской реставрации. В то же время среди народа существовало стремление создать нацию, в которой высшая власть принадлежала бы народу, а не императору. А среди наиболее прогрессивных групп было даже движение за создание народной республики. Но император Мэйдзи, бюрократия и военные использовали все… чтобы подавить это движение и утвердить императорскую систему».
Полный текст »
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Тэнноизм, опиравшийся на одну из самых архаичных религий, сохранявшую пережитки магических верований, придавал исключительное значение ритуалу как средству внедрения в массы своих установок и предписаний. Использовалась характерная для неразвитых религий «вплетен-ность» идеологии в ритуал, когда последний выступает главным носителем этой идеологии. В результате модернизации синто религиозным ритуалам был придан явно политический характер, что превращало их в важный фактор жизни общества.
Государственные обряды определяли обширный круг обязанностей подданных Японской империи. Трансформированные традиционные ритуалы, в особенности вновь созданные, служили строгой регламентации жизни японцев, эффективно поддерживали национальную сплоченность, сообщали ореол «священности» и таинственности социальным отношениям в условиях господства императорской системы. В модернизировавшемся японском обществе сохраняли свою реальную силу пережитки традиционного образа жизни, когда ритуальная практика узаконивала структурные основы социального организма.
Основополагающие установки идеологической системы тэнноизма как бы закреплялись ритуалами на чувственном и подсознательном уровнях. Иначе говоря, пропаганда тэнноизма, опираясь на религиозные приемы воздействия на массовое сознание, формировала политическую ориентацию через эмоциональное воздействие ритуалов государственного синто. Вместе с тем и всякое нарушение чисто религиозных обязанностей приравнивалось к нарушению общественного долга и соответственно каралось не только как религиозный проступок — оскорбление святыни императорской особы, но и как предательство родины.
Полный текст »
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Разгром японского милитаризма в 1945 г., последовавшие за ним демократические преобразования общества означали существенный подрыв официальной идеологии тэнноизма.
В первый послевоенный период под воздействием небывалого подъема демократического движения под контролем американских оккупационных властей проводился курс на искоренение главных проявлений милитаризма и тэнноизма, на развенчание мифов о «божественном» происхождении императора и Японии. Эти меры предусматривались в Потсдамской декларации 1945 г., а также во вру¬ченной 15 декабря 1945 г. японскому правительству директиве оккупационных властей об отделении синтоистской религии от государства. Среди шагов, предпринятых по реализации курса союзников-победителей, направленного против милитаризма и тэнноизма, в первую очередь нужно назвать отречение императора от «божественного» происхождения в его новогоднем обращении к народу 1946 г., демократическую реформу образования, отменившую «моральное воспитание» в духе тэнноизма в школах, наконец, принятие новой, демократической конституции в 1947 г., передавшей суверенитет в стране народу. Власти императора, согласно конституции, был придан номинальный характер — она была ограничена статусом «символа государства и единства нации». Это послужило в дальнейшем основанием для обозначения в японской литературе послевоенного государственного строя «сётё тэнносэй» — «символическая императорская система».
Перечисленные и другие реформы общественной структуры Японии, хотя и знаменовали собой качественно новый этап в развитии страны, не были до конца последовательными в подрыве религиозных корней государственного национализма. Так, директива об отделении синто от государства оставляла возможность по-прежнему изображать императора духовным главой страны, давала ему право совершать в сопровождении государственных чиновников паломничества в синтоистские храмы, хотя формально и в качестве частного лица. Отречение императора от своего «божественного» происхождения начиналось с длинной цитаты из «Клятвы» императора Мэйдзи 1869 г., которая, по словам Хирохито, должна была послужить впредь «основой национальной политики».
Полный текст »
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7
Второй этап возрождения тэнноизма, с середины 60-х до конца 70-х годов, характеризовался прежде всего политикой консерваторов, направленной на ритуализацию общественной жизни и узаконение тех ее проявлений, которые могли служить культивированию поклонения императору. В 1967 г., преодолев серьезное противодействие прогрессивных сил (главным образом КПЯ, СПЯ и профсоюзов), правящей ЛДП удалось восстановить законодательным путем ряд праздников, имеющих
в своей основе ритуалы государственного синто и связанных с культом японской государственности. В первую очередь было возобновлено празднование 11 февраля под новым названием —«кэнкоку кинэмби» («день основания государства») — довоенного «кигэнсэцу», сыгравшего столь заметную роль в распространении тэнноистских верований среди самых широких масс народа.
Вскоре после принятия конституции 1947 г. праздник «кигэнсэцу» был отменен. Однако по инициативе синтоистского духовенства и националистических элементов почти сразу же началось движение за возрождение «дня основания империи», в котором активную роль стали играть правящие круги страны. 9 марта 1951 г. тогдашний премьер-министр Сигэру Ёсида, отвечая на вопрос: «Как повысить патриотический дух в стране?», заявил, в частности: «После достижения независимости я хочу восстановить празднование дня основания империи».
Полный текст »
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
С конца 70-х годов в истории тэнноизма наступает качественно новый этап, когда японское правительство пытается сконструировать в русле традиционных ценностей целостную идеологическую платформу национального единства. При этом в новых идеологических построениях можно проследить возрождение некоторых идейно-мифологических комплексов довоенного тэнноизма, но подвергшихся переработке в соответствии с сегодняшними задачами японского буржуазного общества.
В послевоенный период, до 80-х годов, правящие круги обходились социальной мифологией, в основном заимствованной у западных идеологов консерватизма. Они лишь добавляли определенные элементы японской специфики к распространенным в западных капиталистических странах духовным фикциям, предназначенным для обработки массового сознания в духе «социальной гармонии». С 60-х годов в японской буржуазной идеологии получили хождение консервативные концепции «общества средних классов», «качества жизни», «участия в управлении» и т.п. Они содержали в себе и элементы «умеренного» национализма, поскольку, как правило, служили доказательству преимуществ характера общественных отношений в Японии перед «западной» традицией. Разработкой же традиционных мифологических конструкций, рассчитанных преимущественно на психологические методы воздействия, занимались обычно неофициальные консервативные идеологи. Иными словами, реальная официальная политика по возрождению тэнноизма не подкреплялась развернутым идеологическим обоснованием.
Впервые на официальном уровне идеологически целостную систему национального единства, базирующуюся на тен-ноистских традициях, попыталась дать «теория японской культуры». Свое название эта теория получила в связи с тем, что в докладе Комиссии по изучению политических проблем при кабинете премьер-министра Охира (1980 г.); см. также содержался призыв возродить «непреходящие ценности традиционной японской культуры» и тем самым превратить остававшиеся 19 лет XX в. в «эпоху культуры». Причины духовного и морального кризиса нации авторы правительственного доклада видели в стремлении заимствовать у развитых капиталистических стран Запада несвойственные японской культуре ценностные ориентации. В результате в японском обществе стали проявляться такие «современные тенденции, как индивидуализм, автономизация личности», что разрушает якобы традиционно существовавшие в Японии гармоничные отношения «из-сякай» («общества-семьи»), «накама-сякай» («общества, построенного на духе товарищества»). К положительным чертам духовной культуры, отражающим существенные отличительные особенности японского этноса, отнесена также традиционная государственная система с ее принципами «ва» («гармонии») и «исин-дэнсин». Широкое распространение этих принципов среди японцев, согласно докладу, обеспечивало бесконфликтность процесса принятия решений на базе формирования консенсуса.
Полный текст »
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
 Воздействие официальной идеологии на массовое сознание в современной Японии — актуальнейшая проблема. Материалы для ее изучения предоставляют как опросы общественного мнения, обильно проводимые в Японии по всем буквально вопросам, так и произведения искусства и литературы. Но, поскольку анализ последних выходит за рамки жанра данной работы, мы ограничимся лишь анализом результатов опросов общественного мнения, позволяющим проследить определенные тенденции и сдвиги в отношении масс к институту императорской власти.
До поражения во второй мировой войне всеохватывающая система тэнноистской пропаганды, как говорилось выше, внедряла в сознание народа образ императора — «живого бога». В сентябре 1956 г. журнал «Тисэй» опубликовал итоги исследования общественного мнения, согласно которым императора считали «ками» 33% опрошенных, представляли существом, обладающим сверхъестественными качествами, — 48%, обычным человеком, но подобным главе семьи император был в глазах 12%, а по мнению 8% опрошенных, он был обычным человеком. В 1985 г. ответы на аналогичные вопросы распределялись так: император — «ками» — 2%; сверхъестественное существо — 19, подобен главе семьи — 33, обычный человек — 46%. Сравнение этих двух опросов свидетельствует о значительном скачке в массовом сознании — 79% опрошенных ныне относят императора к обычным смертным, тогда как в 1956 г. 81% опрошенных приписывали императору сверхъестественные качества.
Хирохиса Уэно, проанализировав данные опроса 1956 г. по возрастным категориям, пришел к выводу: вера в то, что император — «живой бог», больше всего свойственна тем респондентам, кому в момент окончания войны было менее 14 лет (до 25 лет в момент опроса). По его мнению, подобный результат говорит об эффективности тэнноистской обработки в школах. Вместе с тем лишь 23% продолжали верить в образ «арахито гами» среди тех, кому к окончанию войны было около 19 лет(до 31 года в 1956 г.). Дело в том, считает Уэно, что люди этого возраста стали жертвами войны и разочаровались в идеалах, связанных с «кокутай».
Полный текст »
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
|
|
Рейтинги